При тридцати восьми градусах мороза к двери мастерской не стучат — в такую ночь даже собаки прячут носы под хвост. Но кто-то три раза провёл когтями по железу, а потом у порога тонко пискнул детёныш. Семён Никифорович не сразу поднялся с табурета. Он сидел у печки, латал ремень для старого мотоблока и слушал, как ветер бьёт по дощатой стене. За окном не было ни дороги, ни забора, только белая круговерть; фонарь на крыльце висел в ней мутной точкой. Лада поставила на плитку чайник и сказала, не оборачиваясь: — Не ходи один...