— Твой отец всё равно старый, пусть перепишет дом на моего сыночка! — нагло выдала сватья прямо в разгар юбилея. Звякнула о тонкий фарфор серебряная вилка. Музыка из динамика старенького двухкассетника, бодро выводившая шлягер советских времен про родительский дом и синее небо, вдруг показалась неуместной, кричащей, пока кто-то из сидевших с краю торопливо не нажал тугую клавишу «стоп». Тишина, рухнувшая на просторную застекленную веранду, пахнущую свежесрезанными махровыми астрами, копченой речной...