Мы вернулись из отпуска, а на крючке в прихожей висело чужое полотенце. Синее, махровое, пахло чем-то цитрусовым. Наши полотенца серые. И я точно не покупала новых перед отъездом. Вадим стоял позади с чемоданом в руках. Я чувствовала его дыхание у себя над плечом и понимала: он тоже видит. Но молчит. На тумбочке у зеркала лежала записка. Обычный тетрадный листок в клетку, почерк незнакомый, округлый, с завитушками: «Спасибо, Галина Петровна! Очень чисто, уютно, приедем ещё. Семья Кравченко». Я перечитала дважды...