Когда Семён Андреевич поднялся из-за длинного стола, зал послушно притих. Он всегда умел делать так, чтобы люди переставали жевать, переговариваться и смотреть по сторонам. Не повышал голос, не стучал ложкой по бокалу, просто вставал, расправлял плечи и несколько секунд молчал, будто давал всем время вспомнить, кто здесь главный. Татьяна стояла у окна за последним рядом столов. Её посадили возле дальней родственницы, которая плохо слышала, и рядом с юношей из семьи отцовского партнёра. Но за вечер она успела посидеть там минут десять...