- Ты обуза! Никчемная, серая обуза! Ты испортила мне лучшие годы, из-за тебя я не стал тем, кем мог бы стать! Степан с силой швырнул кожаную дорожную сумку на кровать. Тяжелая металлическая молния лязгнула, поцарапав полировку прикроватной тумбочки. Оксана стояла у окна и молча смотрела, как муж нервно дергает створки шкафа, выхватывая оттуда рубашки прямо вместе с вешалками. Вешалки с сухим стуком падали на паркет. - Из-за тебя, - тяжело дыша, повторил он. Лицо его покрылось неровными красными пятнами, шея надулась, воротник рубашки врезался в кожу...

— Да как же ты надоела! — в сердцах воскликнула Неля. Мать замолкла на полуслове. — Нелечка? Нелечка, я ела! Утром кашу, потом супчик в обед ела, куриную ножку из супчика, хлеба кусочек, ты же знаешь, я привыкла есть с хлебом, — Галина Степановна перечисляла и загибала пальцы правой руки, как маленькая. В левой она держала телефон. — Ты не переживай, доченька. Неля слушала надоедливый скрипучий голос матери в динамике телефона и мысленно приказывала себе: «Молчи! Молчи!». Ей было досадно, что она не сдержалась и высказала то, что прямо так и вертелось на языке...