Знаете, рассуждать о поэзии Иосифа Александровича — это как пытаться поймать ладонями туман над венецианским каналом. Вроде бы вот он, осязаемый, холодный, пробирающий до костей, а пальцы сжимаешь — и пустота. Его строки часто кажутся какими-то зазубренными, неудобными для гладкого чтения, но именно в этой «неправильности» и кроется магия. Задаваясь вопросом, о чем писал Бродский: неточный, одноразовый, срочный пророк?, мы волей-неволей натыкаемся на его странное отношение со временем. Бродский не пытался строить из себя вечного оракула в белой тоге. Напротив, он словно настаивал на своей мимолетности...