Пётр Афанасьевич Мельников проснулся за час до солнца, и первое, что он понял, было то, что в деревне не лают собаки. Это было настолько неправильно, что он сел на постели и прислушался. Козы за перегородкой топтались и глухо переговаривались, как будто им не хватало воздуха. За окном стояла та особенная алтайская тишина, которая бывает только в августе, когда ночь уже выстудилась, а день ещё не начался. Собаки молчали все. Потом в стекло ударили — сильно, ладонью, а не костяшкой. — Пётр Афанасьевич! — кричал мальчишеский голос...