Нам привычно читать первые главы Бытия как миф, предание. Сад, змей, яблоко, изгнание, братья-соперники. Мы спорим о том, было ли яблоко яблоком, и существовал ли Эдем географически. Но что, если мы совершаем ту же ошибку, что и булгаковский евангелист Левий Матвей? Тот самый, который записывал слова Иешуа, но когда Иешуа заглянул в его пергамент, он обомлел: «Решительно ничего подобного я не говорил». Левий Матвей не врал. Он просто переводил многомерную, сложную истину на плоский, примитивный язык, пытаясь сделать её «понятной»...