Он произносил стихи нараспев: монотонно, ритмично, почти заклинательно. Не разыгрывал чувства голосом, не делал театральных пауз и словно не обращался напрямую к залу. Его чтение напоминало внутренний монолог или древнюю молитву. Почему именно так? Однозначного ответа нет. Но эта манера позволяла не «играть» переживание, а подчёркивать музыку стиха: размер, рифму, повторы и движение мысли. Слушатель сначала слышал ритм — и только потом начинал разбирать смысл...