Тамара Николаевна позвонила мне в дверь без двадцати двенадцать, в пальто поверх халата, с хозяйственной сумкой в руке, и спросила, нет ли у меня в долг шестисот долларов до пятницы. Я стоял в прихожей в домашних брюках и тапках и думал, что ослышался. За двенадцать лет, что мы жили на одной площадке, Тамара Николаевна не брала в долг ни разу. Даже соли. Ей было семьдесят четыре, она двадцать шесть лет проработала телефонисткой на междугородной станции, жила одна с таксой по имени Кнопка и считала, что занимать – последнее дело, хуже только воровать...