Лев Моисеевич любил московскую осень. Особенно хмурые и серые осенние дни. Житель столицы в третьем поколении, рождённый и выросший на этих улочках, он обожал наблюдать из окна своей просторной кухни за уличной пожелтевшей промозглостью. На плите в старой турке поспевал свежий кофе с корицей и гвоздикой, как он любил. А на столе лежала рукопись новой статьи. Лев Моисеевич принципиально до сих пор писал от руки. Он свято верил, что только так написанный текст становится "живым", обретает смысл, энергию и даже дыхание...