С тех пор, как читающая публика в России позабыла французский язык, баснописец Лафонтен воспринимается как промежуточное звено между Эзопом и дедушкой Крыловым.. Иван Андреевич частенько пользовался текстами француза, но в работе был неряшлив и ленив так же, как и в быту. Поэтому, скажем, басня "Стрекоза и Муравей", которую читают школьники, вышла несуразной. Внимательные читатели спотыкаются о попрыгунью-стрекозу, которой полагается летать, а интеллектуалы знают: причина в том, что у Лафонтена этот персонаж — цикада, чуть ли не кузнечик...