Осень 1927 года. В редакцию журнала «Октябрь» входит парень с выгоревшим чубом и обветренными скулами — из тех, кого московские литераторы привыкли видеть разве что на вокзалах. Под мышкой — стопка тетрадей, перевязанная бечёвкой. Ему двадцать два. Через полгода эти тетради перевернут русскую прозу. А через сорок лет он замолчит — будто разучился складывать слова. До восьми лет будущий нобелевский лауреат носил чужую фамилию — Кузнецов. Мать, Анастасия Черникова, работала прислугой. Хозяйка выдала...