Вокзал пах мазутом и мокрым железом. Я стояла на перроне с чемоданом, который весил больше, чем вся моя решимость уехать, и думала только об одном: лишь бы никто не окликнул по имени. Никто и не окликнул. Но кое-что произошло. Мне было тридцать два, когда я решила бросить всё. Работу в архитектурном бюро, съёмную квартиру на Бауманской, привычку ужинать в одиночестве под сериалы. Подруги крутили пальцем у виска. Мама плакала в трубку. А я покупала билет до Казани, потому что именно туда уходил ближайший поезд, и мне казалось, что это достаточная причина...