Каждый раз, когда кто-то произносит слова «священные рубежи отечества», где-то в архиве Британской империи хихикает пожелтевший листок бумаги. На нём — карандашная линия, проведённая каким-нибудь младшим клерком Министерства колоний после третьего бокала портвейна, и эта линия сегодня определяет, какой у вас паспорт, на каком языке говорят ваши дети и пойдёте ли вы завтра убивать соседа. Мы настолько привыкли к разноцветным пятнам на политической карте, что воспринимаем их как нечто природное — вроде горных хребтов или русел рек...