"Тамара Николаевна, я вас давно простила", - сказала мне бывшая невестка по телефону. Тихо, спокойно, без злости. И мне стало так больно, как не было больно даже когда уходил муж. Потому что прощение от человека, которого ты ломал пятнадцать лет - это не облегчение. Это приговор. Меня зовут Тамара Николаевна, мне шестьдесят семь лет. И это не жалоба. Это признание. Может быть, первое честное признание в моей жизни. Сын Андрюша - единственный. Рожала тяжело, в тридцать два, врачи сказали - больше не получится...