Стена камеры номер семь на Шпалерной — сырая, в разводах известки. Ногтем, потому что больше нечем, кто-то выцарапал по штукатурке: «Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь». Почерк ровный, буквы крупные — рука не дрожала. Человека, который оставил эту надпись, через несколько часов расстреляют. Ему тридцать пять лет. Он носил с собой цианистый калий — просто так, чтобы чувствовать близость смерти. А когда смерть пришла по-настоящему, яда при нём уже не было. В детстве Коля Гумилёв болел постоянно — головные боли, шум в ушах, слабые лёгкие...