Изба, в которую рыженький ввел Антона, была просторна; по крайней мере так показалась она последнему при тусклом свете сального огарка, горевшего на столе в железном корявом подсвечнике; За столом, под образами, сидели четыре человека и ужинали; подле них хлопотала хозяйка, рябая, встрепанная, заспанная баба. — Хлеб да соль, братцы, — вымолвил рыженький, запирая дверь, — здравствуй, хозяйка! — Хлеб да соль, — проговорил, в свою очередь, Антон, крестясь перед образами. — Спасибо, — отозвались сидевшие мужики...