После похорон Галина Семёновна словно ещё оставалась в своей комнате: в ровно заправленной кровати, в очках с тонкой дужкой на тумбочке, в стопке квитанций, перетянутых аптечной резинкой. Наталья Петровна разбирала шкаф на третий день. Ей был шестьдесят один год, но в тот вечер она чувствовала себя девочкой, которую оставили одну в пустой квартире и велели быть взрослой. Высокая, сухощавая, с перманентом на волосах с проседью она всю жизнь учила детей отличать правду от лжи, любовь от равнодушия, долг от удобной отговорки...