Сторож ещё не отпирал парадные двери для петербургской публики, а Михаил Александрович уже стоял на шаткой стремянке в шубе, наброшенной прямо на забрызганный краской сюртук, и яростно скреб мастихином по высохшему лику своего Демона. Вчера это лицо казалось ему завершённым, но за ночь в гостиничном номере глаза на холсте снова изменили выражение и стали смотреть с чужой, насмешливой злобой. В холодном выставочном зале Пассажа на Невском проспекте, 48 гулко раздавались шаги редких служителей. Мартовское...