Борис Пастернак переводил Шекспира в годы, когда за неправильную строфу можно было исчезнуть. И всё равно переводил так, будто писал собственные стихи. Именно поэтому его «Гамлет» до сих пор звучит живее, чем большинство современных пьес. Вот парадокс, о котором редко думают: советская эпоха, задушившая стольких художников, одновременно породила одну из лучших переводческих школ в истории человечества. Это не случайность. Это закономерность — жёсткая, почти жестокая. Когда писать своё становится опасно, гении уходят в чужое...

"Grau, teurer Freund, ist alle Theorie, und grün des Lebens goldner Baum" "Фауст", Гёте. В переводе Б.Пастернака эта фраза звучит так: «Суха теория, мой друг, но древо жизни пышно зеленеет." Наш мир ускорился до предела. Всё стало мимолётным, поверхностным, «вроде как бы» настоящим. Зачем считать в уме, если есть калькулятор? Зачем помнить историю, если есть Google? Зачем вникать в суть, если навигатор подскажет путь? Мы с женой часто бываем в музеях и на выставках. Мы не искусствоведы, но искренне пытаемся разобраться в творчестве мастеров, много лет работаем волонтёрами...