Костёр потрескивал сырыми сосновыми ветками, выплёвывая в стылый туман рыжие искры. В подвале полуразрушенной диспетчерской на окраине Армейских складов пахло гарью, плесенью и застарелым сталкерским потом. Сидевший напротив ветерана молодой бродяга по кличке Карась тихо хмыкнул, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом говорящего. Старик — звали его Гудрон — не шутил. Его воспалённые, налитые кровью глаза не смыкались уже третьи сутки. Кожа на скулах обтянула череп, а пальцы, сжимавшие облупленную эмалированную кружку с чифирем, мелко и методично подрагивали...