Нину Сергеевну в собственном доме держали за прислугу — не со зла, а по многолетней привычке, которую уж и не замечали. Тридцать лет она вставала первой, ложилась последней, кормила, стирала, обихаживала, и всё это считалось не трудом, а так, само собой разумеющимся, как то, что вода мокрая. — Нин, ну чего ты вечно уставшая, — говорил муж, Борис Петрович, разворачивая газету. — Ты ж дома сидишь. Это я на заводе спину гну, деньги в дом ношу. А твоё дело какое? Щи сварила, полы протёрла — и отдыхай...