Декарта столетиями ругают за то, что он «оторвал» разум от тела и запер «я» в башне чистого мышления. Хайдеггер посвятил этой критике десятки страниц: картезианское cogito, мол, не знает ни мира, ни собственного тела, ни повседневного существования. Но у самого Декарта есть глава, которую читатели упорно пропускают, — теория единства души и тела. «Я и тело составляют одно целое», — пишет он в «Страстях души», и это не оговорка дуалиста, а принципиальная позиция. Боль ощущается как моя боль, голод...

Весь современный научный мир, с его адронными коллайдерами и квантовыми компьютерами, вырос не из стерильных лабораторий, а из помятых простыней одного сонного солдата. Мы привыкли думать, что истина рождается в сухих расчетах, но на самом деле фундамент нашей реальности был заложен в бреду ноябрьской ночи. Я сам долгое время относился к своим снам как к цифровому мусору, который мозг вычищает перед завтраком. Но история одного француза заставляет меня до дрожи сомневаться в том, чьим именно голосом говорит наше подсознание, когда мы выключаем свет...