Декарта столетиями ругают за то, что он «оторвал» разум от тела и запер «я» в башне чистого мышления. Хайдеггер посвятил этой критике десятки страниц: картезианское cogito, мол, не знает ни мира, ни собственного тела, ни повседневного существования. Но у самого Декарта есть глава, которую читатели упорно пропускают, — теория единства души и тела. «Я и тело составляют одно целое», — пишет он в «Страстях души», и это не оговорка дуалиста, а принципиальная позиция. Боль ощущается как моя боль, голод...

Рене Декарт написал «Размышления» не для того, чтобы дать ответы. Он устроил интеллектуальный эксперимент, который больше похож на разрушение старого дома, чтобы на его месте возвести новый. Но вместо кирпичей и раствора философ использует сомнение. Радикальное, беспощадное, почти маниакальное. Он отказывается верить даже в то, что кажется очевидным: в реальность мира, в собственное тело, в Бога. А затем, шаг за шагом, собирает всё заново, проверяя каждую деталь. В начале Декарт признаётся: он давно мечтал о таком мысленном «ремонте», но ждал зрелости и уединения...