Он сидел на низенькой, грубо сколоченной из каких–то обрезков досок табуретке. Сам приносил её каждое утро, пристраивал у кассы, чуть сбоку, чтобы не мешать людям, садился, кряхтя и придерживаясь рукой за беленую стену домика, приподнимал голову, щурился и замирал. Когда солнце подкрадывалось к его месту, и становилось уже невмоготу терпеть его жар, старик переползал подальше. Они как будто играли в веселую детскую игру «салочки». Солнце сегодня вОда, оно ловит старика, а он, как может, уворачивается, волочет свою табуретку в темное пятно под старым вязом, прячется там...