Орфей не плакал, когда Эвридика умерла. Он стоял у её ложа, смотрел на бледное лицо, на руки, сложенные на груди, и в голове его звучала музыка. Странная, тихая, настолько печальная, что её не могли слышать уши — только душа. Это была мелодия, которую он никогда не играл на своей лире, потому что она рождалась не из струн, а из самой пустоты, которая теперь зияла у него внутри. Он не проронил ни слезинки на похоронах. Люди шептались: «Бессердечный», «Поэт, который любит только свои стихи», «Он не достоин её»...