Читая Бродского, чувствуешь, что прикасаешься к чему-то священному. Жаль, что он не оставил последователя. Как будто линия величия разорвалась. Мне кажется, если б Бродский остался в России, из него не вышел бы тот Бродский, которого мы знаем. Оставшийся Бродский это было бы уже что-то вроде Кушнера, ведь Кушнер во многом и есть оставшийся Бродский. Художник как бы всегда стремится к враждебной среде, к какому-то интеллектуальному сопротивлению и, чем он более велик, тем, пожалуй, сильней стремиться...