Майским вечером 1771 года по Васильевскому острову Петербурга катился огненный вал. Горели деревянные склады, купеческие лавки, жилые дома — пламя перекидывалось с крыши на крышу быстрее, чем пожарные команды успевали разворачивать насосы. В двухэтажном каменном особняке на набережной Большой Невы сидел в кресле абсолютно слепой 64-летний старик. Он не видел, как языки пламени лижут оконные рамы, но узнал запах гари. Швейцарец Петер Гримм, ремесленник из Базеля и слуга Эйлера, ворвался в кабинет, схватил хозяина на руки и вынес через заднюю дверь за секунды до того, как рухнули перекрытия...