Виктор Петрович считал меня «дворняжкой», недостойной его сына. Он не знал, что под скромным платьем скрывается сердце дочери человека, которого он когда-то растоптал и ограбил. В закрытом кабинете фешенебельного «Атриума» воздух казался застывшим. Он был пропитан ароматом дорогих сигар, терпкого парфюма и едва уловимым запахом высокомерия. Массивные хрустальные люстры дробили свет на тысячи холодных осколков, которые рассыпались по серебряным приборам. Я сидела, вжавшись в бархатную спинку стула, и чувствовала, как невидимый корсет страха мешает дышать...