Двадцать четвёртого декабря 1927 года в Москве остановилось сердце Владимира Бехтерева. А через несколько часов его мозг уже лежал в стеклянной банке с формалином — тот самый мозг, о котором говорили, что во всём свете его знают только двое. За два дня до этого он стоял на трибуне съезда. Громкий, седобородый, семидесятилетний — и совершенно здоровый...