Павел Андреевич приехал на дачу в середине мая, когда город стал невыносим. Не жара, нет. Невыносимой стала сама жизнь, похожая на заевшую пластинку: офис, пробки, электронные письма, которые никогда не кончаются, и глухое, сосущее чувство, что где-то на пути он свернул не туда. Ему было сорок восемь, и поворот этот случился так давно, что обратной дороги уже не разглядеть. Хотелось просто отдохнуть от городской суеты и хотя бы немного забыться. Дача, доставшаяся от отца, встретила его запахом сухой древесины, пыли и чего-то неуловимо родного — запахом детства...