Марина Степановна увидела его первой – ещё до того, как открыла калитку, ещё до того, как вышла на крыльцо за молоком. Пёс сидел прямо у забора, привязанный бельевой верёвкой к штакетине, и смотрел на дом так, будто ждал кого-то конкретного. Не скулил, не рвался, не гремел – сидел. Рыжий, с подпалинами на груди, с одним ухом стоячим, а другим – надломленным, как у бывалого драчуна. Не крупный, не мелкий – ладный такой пёс, крепкий в кости, с умной мордой и тёмными глазами, в которых стояла такая тоска, что Марина Степановна охнула и прижала руку к груди...