Увесистый том «Общей химии» Глинки летел к полу недолго, но в наступившей тишине аудитории эти полторы секунды казались затянувшимся прыжком каскадёра. Глухой удар, пыль из старого переплёта и застывший в воздухе вопрос: что это сейчас было - объявление войны, истерика или финальный акт отчаяния? Аудитория замерла. Преподаватель только что закончил фразу о «необходимости глубокого усвоения материала», и в этот момент на задней парте что-то надломилось. Короткое, резкое движение руки - и символ академического авторитета, пятисотстраничный кирпич знаний, шлёпается на грязный линолеум...