Запах мужского одеколона «Фаренгейт» всегда казался мне символом надежности. Павел пользовался им лет десять, не изменяя привычке. В тот вечер этот запах смешался с ароматом пережженного масла — я пыталась пожарить сырники, пока ждала его с работы. Павел вошел, небрежно бросил ключи на тумбочку и, не снимая куртки, прошел на кухню. — Ир, надо поговорить. Серьезно. Я не обернулась. Я знала этот тон. Так он говорил, когда его брату Денису в очередной раз требовались деньги «до зарплаты» или «на ремонт карбюратора»...