– Сорок процентов наследства, и разбежимся мирно, не жмись, тебе же халявно досталось! – улыбался адвокат, перекрывая плечом вход в квартиру, куда я вставила ключ впервые как в свою. Квартира ещё пахла старой мебелью и немного – сухой лавандой, которую покойная Анна Тихоновна раскладывала по шкафам. Я знала здесь каждую трещинку на потолке, каждую засвеченную фотографию на серванте – два года заходила дважды в день, мерила давление, ставила капельницы, выслушивала истории про сына, уехавшего в Новосибирск двадцать лет назад и забывшего дорогу обратно...