Знаете, сама идея того, что разум может родиться из строк кода, захватывала Алана Тьюринга куда больше, чем любая шахматная партия, — и тот январский вечер доказал, насколько далеко может зайти его мыслящая машина. Манчестер, январь 1952 года. В комнате с высокими потолками, заглушёнными рядами книжных полок и плотных портьер, пахло табаком, меловой пылью и сыростью — неизменный букет английской академической зимы. Алан сидел за столом, заваленным листами бумаги, испещрёнными схемами и формулами, и смотрел на чёрный металлический корпус устройства, занимавшего почти всю дальнюю стену...