– Опять уезжаешь? Тебе на меня совсем плевать? Дочь называется... – нахмурилась мать. Екатерина Васильевна стояла у калитки, сложив на груди руки с коротко подстриженными ногтями. Весеннее майское солнце уже палило безжалостно, высвечивая каждую морщинку на старой сухой коже ее лица. Елена застегнула молнию на дорожной сумке и перекинула ремень через плечо. Сумка весила килограммов десять: внутри лежали грязная рабочая одежда, банные полотенца, которые мать не могла постирать сама, и контейнеры для еды...