«Властителям и судиям» Державина — это не спокойное рассуждение о власти и не вежливое напоминание начальникам о нравственности. Это стихотворение звучит так, будто кто-то распахнул двери в зал, где сидят сильные мира, и сказал им вслух то, что обычно боятся произносить даже шёпотом. Здесь нет мягкого вступления, нет долгого объяснения, нет осторожной просьбы. С первых строк появляется ощущение суда: «Восстал Всевышний Бог, да судит Земных богов во сонме их…» И сразу становится понятно: перед нами не просто разговор о чиновниках, царях или судьях...

Еще Пушкин считал, что Державина невозможно читать: «Этот чудак не знал ни русской грамоты, ни духа русского языка (вот почему он и ниже Ломоносова). Он не имел понятия ни о слоге, ни о гармонии — ни даже о правилах стихосложения. Вот почему он и должен бесить всякое разборчивое ухо. Он не только не выдерживает оды, но не может выдержать и строфы (исключая чего, знаешь). Что ж в нем: мысли, картины и движения истинно поэтические; читая его, кажется, читаешь дурной, вольный перевод с какого-то чудесного подлинника...