Я сидела в нотариальной конторе, пытаясь унять дрожь в руках. Прошло три месяца, как не стало папы, Виктора. Три месяца ада, нотариус казался последней стадией этого кошмара. Я была единственной дочерью, единственной наследницей. Так я думала, наивная. Рядом со мной нервно постукивала пальцами мама, Светлана. Ее всегда отличала какая-то царственная осанка, но сейчас она казалась съежившейся, бледной. Я списывала это на горе. Наверное, просто плохо переносит утрату, думала я, не подозревая, что это лишь верхушка айсберга...

— Карта не проходит, женщина. — Кассирша Лена, судя по бейджику, смотрела на меня с той смесью усталости и подозрения, которая бывает только у людей, отработавших двенадцать часов на ногах. Я приложила телефон к терминалу еще раз. Ничего. Экран выдал издевательское: «Недостаточно средств». В очереди за спиной кто-то громко вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Пакет молока, батон «Горчичного» и пачка творога — мой стандартный набор для тихого вечера — вдруг превратились в непосильную роскошь. Я провела большим пальцем по серебряному кольцу на левой руке...