— Мам, дашь денег на кафе? — утро Валерии началось не с ароматного кофе, а с очередной просьбы шестнадцатилетнего сына. — Опять? — нахмурилась женщина. — Дим, я тебе только вчера переводила две тысячи. Ты что, уже потратил их? — Конечно. Разве это много? — пожал плечами Дмитрий. — Ты видела, какие сейчас цены в магазинах? — Я-то видела, а ты? Если я каждый раз буду давать тебе по две тысячи, мы скоро на улице жить будем. — Мам, ну не преувеличивай. Что, мне теперь вообще никуда не ходить? Или сидеть...

Варвара Степановна готовилась к этому тосту недели три. И теперь, когда было сказано и про квартиру, которую она с мужем дарит молодым, и про ремонт, и про то, как она рада, что сын наконец-то остепенился, она сидела в ресторане, раскрасневшаяся, довольная. Принимала поздравления от дальней родни, которую сама же и позвала, чтобы было перед кем выступить. Тостов наговорили столько, что голова кружилась не от шампанского, а от этих речей, где слова «родной дом», «полная чаша» и «живите с Богом» повторялись, как заезженная пластинка...