Ника стояла в прихожей и смотрела на своё отражение. Зеркало висело криво, чуть набок, как и всё в этой квартире: не по её воле, не по её мерке. Женщина в стекле выглядела старше тридцати одного года. Тонкие пальцы сцеплены в замок на уровне живота, родинка на левом запястье чуть прикрыта рукавом. И глаза, которые давно разучились спорить. Из кухни доносился голос свекрови. – Вероника, ты опять забыла поменять полотенца. Я же просила. Я же для вас стараюсь. Ника закрыла глаза на секунду. Вдохнула...

Лариса варила яйца и считала. Не минуты. Дни. До двадцать третьего ноября оставалось одиннадцать. Эту дату она нигде не записывала, держала в голове, как держат адрес первого дома, в котором был счастлив. Молча, крепко, наизусть. На кухне пахло тёплым хлебом из тостера и горячим маслом. Часы над холодильником показывали шесть сорок. Геннадий спускался обычно в семь, и у неё было двадцать минут тишины. Каждая на вес золота. Лариса достала яйца, разложила по тарелкам, протёрла стол. Движения точные, выверенные за четырнадцать лет...