Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

Трёхлетняя девочка сидит в обшарпанном полукруглом кресле, которое отец привёз с фронта. На проигрывателе крутится пластинка, Шестая симфония Чайковского заполняет комнату. Девочка держит в руке тоненькую кисточку и дирижирует. Слёзы текут по щекам. Мама входит в комнату. «Катюша, почему ты плачешь?» «Потому что тут зло борется с добром, мама. Я слышу». Маме казалось, что три года, это слишком рано для таких переживаний. Но отец, Георгий Александрович Градов, бывший фронтовой сапёр, а теперь архитектор и учёный, только улыбается...