— Четырнадцать дней, Надя, — сказал Роман и положил перед ней связку ключей. — За это время соберёшь свои вещи и Митины. Машину для переезда я оплачу. На верхнем листе лежавших рядом бумаг крупно стояла цифра 14. Каша приставала ко дну кастрюли. Надежда выключила газ, переставила её на холодную конфорку и отнесла ложку к раковине. За стеной ровно сопел шестилетний Митя. На спинке стула сохла его куртка, а под столом лежала машинка без одного колеса. Роман стоял возле окна в новой рубашке. От него тянуло дорогим парфюмом...

Пустые места, следы на полу, царапины на столах, пыльные прямоугольники на чердаке, сдвинутые коробки в кладовке. Снимала спокойно, методично,без дрожи в руках. Дрожь ушла. Осталась только та самая ледяная ясность. Которая приходит, когда ты наконец видишь правду и понимаешь, что отвернуться от неё уже не получится. Из маминого дома Ева уехала не домой. Она ехала по просёлочной дороге, мимо заборов и покосившихся столбов. В голове у неё работал не тот механизм, который отвечает за слёзы и крик. А другой – холодный, точный, как часовой...