Нина поднялась на чердак за банками для варенья, а нашла жестяную коробку из-под монпансье. Крышка приржавела так, что пришлось поддевать ножом. Внутри лежали письма. Штук тридцать, перевязанные бечёвкой, пожелтевшие до цвета топлёного молока. Почерк на верхнем конверте она узнала сразу. Бабушка Зоя. Та самая, которая умерла, когда Нине было девять, и от которой осталась только фотография на серванте и привычка солить арбузы на зиму. Нина села прямо на пыльный пол, прислонилась спиной к стропилам...