В истории есть моменты, когда город начинает перерастать собственные стены. Сначала он живёт как один из многих. У него есть храмы, рынки, каналы, склады, ремесленники, правитель, стража у ворот, писцы в канцеляриях, жрецы у алтарей и земледельцы на полях. Его жители знают соседние города не как далёкие названия из книг, а как возможных союзников, торговых партнёров, соперников или врагов. Вчера с ними заключали договор. Завтра они могут перекрыть путь, занять спорную землю, поддержать мятежного правителя или открыть ворота чужой армии...

Иногда от великих царств остаются не стены, не дворцы и не армии. Остаётся камень. Чёрный, тяжёлый, молчаливый камень, покрытый строками древнего письма. На его вершине — сцена, похожая на застывший разговор между земной властью и небесным порядком. Перед богом стоит царь. Он не кричит, не размахивает мечом, не ведёт войско на врага. Он принимает нечто более долговечное, чем победа: право говорить от имени закона. Так человечество запомнило Хаммурапи. Не только как правителя Вавилона. Не только как победителя...