Июньский полдень в провинциальном городке плавился, как дешевый парафин. Воздух над пришкольным участком, заросшим лопухами и сиренью, дрожал от зноя, и казалось, сама вечность замерла в этом извечном русском безвременье, где крик петуха со стороны окраины сливался с грохотом проезжающего мусоровоза. В кабинете русского языка и литературы царила благословенная прохлада. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь немытые стекла, ложились золотыми полосами на старый паркет, освещая пылинки, кружащиеся в медленном, торжественном танце, подобно планетам в космическом пространстве...