Соседка с третьего этажа, как-то спросила Лику, когда они столкнулись у подъезда в холодный декабрьский ветер: — Слушай, а ты свою мать-то не жалеешь? Лежит ведь, как перышко сухое, а ты к ней только по субботам приходишь. Неужели нельзя каждый день забегать? Лика поправила шарф, перехватила пакет поудобнее и ответила: — Жалею, конечно. Только жалость у меня, знаете, особая. Я ее сквозь зубы цежу, как микстуру горькую. И уж точно не обязана я перед вами, Евгения Петровна, график моей жалости утверждать...

Командировки изматывали, и каждый раз Арина обещала себе, что поехала туда в последний раз. Однако начальство платило хорошо – грех было отказываться от премии, которую можно было получить, если съездить в командировку снова. - Ты в своих командировках живёшь! Я жену вижу реже, чем коллег по работе. Разве так может продолжаться? Арин, переставай. Разве я недостаточно зарабатываю, чтобы обеспечить семью? Ну в самом деле… Я хочу, чтобы ты дома больше времени проводила, чтобы со мной была. Понимаешь ты? Разве я о многом тебя прошу? - Антош, я последний раз...