Я сидела с лицом в салате примерно две секунды. За эти две секунды я успела почувствовать: холодную картошку на щеке, варёное яйцо у носа, майонез в волосах. И ещё — мужнюю руку на затылке. Тяжёлую. Прижимающую. И его голос, поверх: — Сиди и помалкивай, кошёлка! Хозяин говорит — слушай! И ржач. Его — самый громкий. И трёх его «друзей» — Серёги, Витька и Сашки. Сашка ещё чем-то подавился от смеха. Жёны их — Оля, Надя и Лиля — молчали. Я этого тогда, лицом в салате, не видела, но услышала. Тишина с их стороны была такая густая, что её слышно было даже сквозь чужой ржач...