Вспомните выжженную, безжалостную пустыню Каракум. Солнце висит над головой тяжелым медным тазом. И сквозь это марево идет человек в выгоревшей гимнастерке, с чайником у пояса и вечной папироской в уголке рта. Он не геройствует картинно. Он просто делает свою работу — тяжелую, грязную, мужскую. Однажды на съемках этого знойного кошмара он подошел к режиссеру Владимиру Мотылю. Глаза актера были воспалены от ветра, лицо шелушилось. - Володя, — тихо сказал он своим бархатным, знакомым всей стране голосом, — я ведь по сути своей трус...